Оксана Шаталова  

Фото как насилие 

*   *   *

Как говорят психофизиологи, психологическое, или сенсорное настоящее длится 3-4 секунды. В видеофильме, собранном из фотографий (слайд-шоу), один кадр, как правило, также живет 4 секунды («настоящее есть созерцание» - Августин Блаженный). То есть – фактически каждый кадр регистрирует, отсчитывает, вычленяет актуальное, проживаемое в данный момент время. В отличие от континуума кино и видео, мы здесь получаем собственно фиксированный фрагмент настоящего, - собственно остановившееся мгновение.

Кадр появляется из небытия, заполняет собой восприятие на 4 секунды и затем уходит в небытие, не оставляя о себе ни сожаления, ни воспоминания, - поскольку вослед возникает следующий кадр, отвлекающий внимание на себя. Если пульсация замедлится, если кадр задержится дольше, нежели на 4-5 секунд, он «разбухнет», выплеснется за пределы «психологического настоящего», перестанет быть психофизиологической, почти рефлекторной ловушкой. Протянется во времени, станет объектом рефлексии. Станет «скучно» - то есть откроется пустое, свободное пространство для рефлексии.

Подобная смена кадров, – машина восприятия, которая не может позволить себе остановиться.

*   *   *

Фотография – редукция к двум измерениям. Чтобы стать фотографией, реальность должна лишиться измерений глубины и времени. Элиминация измерения времени означает, несомненно, смерть (тождество фотоснимка и смерти – общее место всех интеллектуальных спекуляций на тему фотографии).

Умирает, конечно, референт, - причем смерть эта насильственная, - фотография захватывается мгновенно – для нее нужен лишь один щелчок, выстрел (shooting). Или – одна «вспышка». Фотография – светопись. Вспышка освещает темное пространство, делая его видимым для субъекта (spectator’а), но невидимым для объекта, ослепленного ярким светом. Чтобы мы увидели объект, он должен ослепнуть (слепота – метонимия смерти). Вспомните финальные кадры из фильма Хичкока «Окно во двор», - когда фотограф пытается остановить слепящей вспышкой магния подбирающегося к нему убийцу. Фотокамера здесь выступает как оружие, как инструмент обороны, то есть инструмент насилия. Чтобы обезоружить реальность, сделать ее безопасной – открытой для понимания, оценки, рефлексии, - надо ее «убить», «вывести из строя», «ослепить».

Любая фотография это улика и трофей, - также как и взгляд на фотографию это акт насилия, - это взгляд непристойный, поскольку односторонний – «ослепленный» объект с той стороны нас не видит, мы для него невидимы, а значит, наш взгляд останется безнаказанным.